Сериал «Моя собака – космонавт» — это не просто кино про космос, тут, вот, земное дыхание и мальчишеская мечта сплетены так крепко, что забываешь, где заканчивается сказка, а где начинается реальная работа. Итак, действие разворачивается в городке у космодрома Байконур, где каждый запуск ракеты озаряет небо мечтами, и люди живут ожиданием, напряжением, надеждой, ну и особым, трудным счастьем. Вот в этой атмосфере живет десятилетний Миша, парень со светлой головой, с полной космических фантазий, он не боится больших слов, но еще сильнее боится, что его мечта окажется слишком несбыточной. А тут как раз, в день рождения, он находит собаку Белку, и с этого момента история, так вот, начинает течь иначе, потому что случай часто выглядит как судьба. Да, Белка становится не только подарком, а чем-то большим: она как будто предопределяет дальнейшую судьбу Миши, поднимая его выше обычных детских забот. Ну и вот, через эту привязанность показана новая страница истории освоения космоса, причем показана не отстраненно, а по-человечески, с нервом и теплом. Я смотрю и понимаю: главное тут не трюк и не эффект, а как дети и взрослые учатся верить делу, даже когда вокруг гул моторов и страх ошибок. Вот так кино убеждает, что путь к звездам не начинается на площадке старта, он начинается в сердце, где есть ответственность, забота и умение слушать. Так вот, в 1960-м такие интонации особенно важны: они дают надежду, они формируют характер, и даже молчание героев работает как документ эпохи. Итак, фильм идет как очерк о времени, где космос уже рядом, но до него, конечно, еще надо дойти трудом, дисциплиной и верой. При этом язык эмоций тут всегда рядом с смыслом, вот почему Миша запоминается не только фантазером, а человеком, который взрослеет раньше срока. Ну и Белка, такая живая, такая настоящая в кадре, становится моральным центром истории: она объединяет любопытство и долг, детскую ласку и взрослую требовательность. Так вот, когда финал звучит по-киношному, внутри остается газетная правда, да, с ерундой настроения никто не играет, и ты, как живой свидетель, думаешь о главном — как мечта превращается в работу, а работа в историю. «